ющие в нем определенную реакцию, в нашем случае — работу слюнных желез. Влияние этих объектов, как только что показа­но, в существенном то же самое, что и в физиологических опы­тах, когда они соприкасаются с полостью рта. Перед нами, сле­довательно, лишь дальнейшее приспособление, — что объект, только приближаясь ко рту, уже действует на железы.

Что же характерного в этих новых явлениях сравнительно с физиологическими? Прежде всего, кажется, различие лежит в том, что в физиологической форме опыта вещество соприкаса­ется непосредственно с организмом, а в психической форме оно действует на расстоянии. Но обстоятельство это само по себе, если в него вдуматься, очевидно, не представляет никакого су­щественного различия этих, как бы особенных, опытов от физи­ологических. Дело сводится лишь на то, что вещества на этот раз действуют на другие специально раздражимые поверхности те­ла — нос, глаз, ухо — при посредстве сред (воздух, эфир), в ко­торых находятся и организм, и раздражающие вещества. Сколь­ко простых физиологических рефлексов передается с носа, гла­за, уха, следовательно, на расстоянии! Значит, существенное различие между новыми явлениями и чисто физиологическими состоит не в этом.

Его надо искать глубже и, как мне кажется, в следующем со­поставлении фактов. В физиологическом случае деятельность слюнных желез оказывается связанной с теми свойствами пред­мета, на которые обращается действие слюны. Слюна смачивает то, что сухо, смазывает проглатываемые массы, нейтрализует хими­ческое действие вещества. Эти именно свойства и составляют специальные раздражители специфической поверхности рта. Следовательно, в физиологических опытах раздражают живот­ное существенные, безусловные свойства предмета по отноше­нию к физиологической роли слюны.

При психических опытах животное раздражают несуществен­ные для работы слюнных желез или даже совсем случайные свойства внешних предметов. Световые, звуковые и даже чисто обонятельные свойства наших предметов, сами по себе, принад­лежа другим предметам, остаются без всякого влияния на слюн­ные железы, которые, в свою очередь, не состоят, так сказать, ни в каком деловом отношении с этими свойствами. В качестве раз­дражителей слюнных желез в психических опытах являются не только свойства предметов, несущественные для работы желез,

но и решительно вся та обстановка, среди которой являются эти предметы или с которыми они так или иначе связываются в дей­ствительности: посуда, в которой находятся эти предметы, ме­бель, на которой они стоят, комната, в которой все это происхо­дит, люди, которые приносят эти предметы, даже звуки, про­изводимые этими людьми, хотя бы и невидимыми в данный момент, их голос, даже звуки их шагов. Таким образом, в психи­ческих опытах связь предметов, раздражающих слюнные желе­зы, становится все отдаленней и тоньше. Нет сомнения, что мы имеем здесь перед собой факт дальнейшего приспособления. Пусть в данном случае такая отдаленная и тонкая связь, как связь характерных звуков шагов определенного человека, ко­торый обыкновенно приносит пищу животному, с работой слюн­ных желез, помимо своей тонкости, не обращает на себя вни­мания своей особенной физиологической важностью. Но стоит лишь представить случай животного, у которого слюна содер­жит защитительный яд, чтобы оценить большое жизненное зна­чение этого предварительного приготовления защитительного средства на случай приближающегося врага. Такое значение отдаленных признаков предметов в случае двигательной реак­ции организма, конечно, всякому бросается в глаза. При помо­щи отдаленных и даже случайных признаков предметов живот­ное отыскивает себе пищу, избегает врага и т. д.

Если это так, то центр тяжести нашего предмета лежит, сле­довательно, в том: можно ли весь этот, по-видимому, хаос отно­шений заключить в известные рамки, сделать явления постоян­ными, открыть правила их и механизм? Несколько примеров, которые я приведу сейчас, как мне кажется, дают мне право отве­тить на эти вопросы категорическим «да» и в основе всех психи­ческих опытов найти все тот же специальный рефлекс, как основ­ной и самый общий механизм. Правда, наш опыт в физиологи­ческой форме дает всегда один и тот же результат, исключая, конечно, какие-нибудь чрезвычайные условия, это — безуслов­ный рефлекс; основная же характеристика психического опы­та — его непостоянство, его видимая капризность. Однако ре­зультат психического опыта тоже несомненно повторяется, ина­че о нем не было бы и речи. Следовательно, все дело только в большем числе условий, влияющих на результат психического опыта сравнительно с физиологическим. Это будет, таким обра­зом, условный рефлекс. И вот вам факты, свидетельствующие о

возможности и для нашего психического материала рамок и за­конности; они добыты в моей лаборатории д-ром И. Ф. Толочи-новым.

Не составляет труда при первых психических опытах заме­тить главнейшие условия, гарантирующие их удачу, т. е. их по­стоянство. Вы делаете опыт с раздражением животного (т. е. его слюнных желез) пищей на расстоянии — его результат точно зависит от того, подготовлено ли к нему животное известной степенью голодания или нет. Сильно голодное животное дает вам положительные результаты, наоборот, самое жадное, самое легкомысленное животное перестает реагировать на пищу на расстоянии, раз оно сильно накормлено. Думая физиологически, мы можем сказать, что имеем перед собой различную возбуди­мость центра слюнных желез — один раз очень повышенную, другой раз сильно пониженную. Можно с правом принимать, что как количество угольной кислоты в крови определяет энер­гию дыхательного центра, так указанное колебание в раздражи­мости, способности к реакции слюнных центров обусловлива­ется различным составом крови голодного и сытого животного. С субъективной точки зрения это соответствовало бы тому, что называется вниманием. Так, при пустом желудке слюнки текут очень легко при виде пищи, у сытых же эта реакция очень слаба или вовсе отсутствует.

Идем дальше. Если вы показываете животному пищу или ка­кие-либо неприятные вещества в несколько повторяющихся приемов, то с повторением опыт ваш дает все меньший и мень­ший результат, в конце — полное отсутствие реакции со сторо­ны животного. Верное средство, чтобы снова получить действие, это дать собаке поесть или ввести в рот переставшие раздражать вещества. При этом, конечно, получится обыкновенный резкий рефлекс — и теперь ваш объект снова начинает действовать на расстоянии. При этом оказывается одинаковым для последую­щего результата, что будет введено в рот, пища или какое-нибудь неприятное вещество. Например, если мясной порошок перестал на расстоянии раздражать животное, то для восстановления его действия можно или дать его поесть животному, или ввести в рот что-нибудь неприятное, например кислоту. Мы можем сказать, что благодаря прямому рефлексу повысилась раздражимость центра слюнных желез, и слабый раздражитель — объект на рас­стоянии — стал достаточен. Не то ли самое происходит у нас,

когда мы получаем аппетит, начав есть, или когда после непри­ятных, сильных раздражений получается аппетит к пище, кото­рого раньше не было?

Вот ряд других постоянных фактов. Возбуждающим образом на работу слюнных желез объект на расстоянии дейст­вует не только полным комплексом своих качеств, но и отдель­ными качествами. Вы можете поднести к собаке руку с запахом мяса или мясного порошка, и этого часто будет достаточно для слюнной реакции. Точно таким же образом вид пищи издали, следовательно только световое влияние объекта, также может возбудить работу слюнных желез. Но соединенное действие всех этих свойств объекта разом всегда дает более верный, более зна­чительный эффект, т. е. сумма раздражений действует сильнее отдельных раздражителей.

Объект на расстоянии действует на слюнные железы не толь­ко своими постоянными свойствами, но и всяческими случай­ными, нарочитыми, которые придаются этому объекту. Если мы окрасим кислоту в черный цвет, то и вода, окрашенная в черный цвет, будет действовать на расстоянии на слюнные железы. Но, однако, все эти случайные качества предмета, нарочно ему при­данные, получают силу раздражителей слюнных желез на рассто­янии лишь тогда, когда объект с новым свойством будет приве­ден в соприкосновение с полостью рта хоть раз. Черная вода на расстоянии стала возбуждать слюнные железы только тогда, ког­да собаке предварительно была влита в рот кислота, окрашен­ная в черный цвет. К таким же условным свойствам принадле­жит и то, что раздражает обонятельные нервы. Опыты в нашей лаборатории д-ра О. Г. Снарского показали, что из носовой поло­сти простые физиологические рефлексы на слюнные железы су­ществуют только с чувствительных нервов полости, идущих по тройничному нерву. Аммиак, горчичное масло и т. п. вызывают всегда верное действие и на кураризированном животном. Это действие исчезает, раз перерезаны тройничные нервы. Запахи без местного раздражающего действия оставляют железы в по­кое. Если вы перед нормальной собакой с постоянными фисту­лами распространяете в первый раз, например, запах анисового масла, то никакого отделения слюны нет. Если же вы, одновре­менно с распространением запаха, прикоснетесь к полости рта самим маслом (сильно местно раздражающим средством), то за

тем уже и при одном только распространении запаха начинает течь слюна.

Если вы соединяете пищевой предмет с неприятным предме­том или со свойством неприятного предмета, например, если показываете собаке мясо, облитое кислотой, то, несмотря на то что собака тянется к мясу, вы получаете из околоушной железы слюноотделение (из этой железы на одно мясо нет слюны), т. е. реакцию на неприятный предмет. Более того, если влияние на расстоянии неприятного предмета стало от повторения незначи­тельным, то присоединение неприятного предмета к пищевым веществам, привлекающим животное, всегда усиливает его ре­акцию.

Как сказано выше, сухие пищевые объекты вызывают сильное слюноотделение, влажные, наоборот, — слабое или никакого. Если вы действуете на собаку на расстоянии двумя такими про­тивоположными объектами, например сухим хлебом и сырым мясом, то результат будет зависеть от того, что сильнее раздра­жает собаку, судя по ее двигательной реакции. Если, как обыкно­венно, собака больше раздражается мясом, то получается реак­ция только от мяса, т. е. слюна не потечет. Таким образом, хлеб, находящийся перед глазами, остается без действия. Можно при­дать запах колбасы или мяса сухому хлебу, так что от мяса и от колбасы останется только один запах, а на глаз будет действо­вать только сухой хлеб, и, однако, реакция останется только на колбасу или мясо.

Можно задержать влияние объектов на расстоянии еще и другими приемами. Если рядом с жадной, возбудимой соба­кой кормить другую собаку, например, сухим хлебом, то слюн­ные железы, которые очень живо реагировали ранее на показы­вание хлеба, теперь лишаются своего действия.

Если вы ставите на стол собаку в первый раз, то показывание ей сухого хлеба, который только что на полу давал очень силь­ную реакцию на слюнных железах, теперь остается без малейше­го действия.

Я привел несколько легко и точно повторяющихся фактов. Очевидно, что многие из поразительных фактов дрессировки животных принадлежат к одной категории с некоторыми из на­ших фактов. И, следовательно, также и давно уже свидетель­ствовали о прочной законности некоторых психических явлений у животных. Следует жалеть, что они так долго не привле­кали к себе достаточного научного внимания.