§ 1. ПОНЯТИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ

Среди объектов гражданских прав, т.е. тех материальных и духов­ных благ, по поводу которых субъекты гражданского права вступают между собой в правовые отношения, ст. 128 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) называет результаты интел­лектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них. Одновременно законодатель использует для их обозначения такое со­бирательное понятие, как интеллектуальная собственность. В обоб­щенном виде содержание данного понятия раскрывает ст. 138 ГК РФ, указывающая, что «в случаях и в порядке, установленных настоящим Кодексом и другими законами, признается исключительное право (интеллектуальная собственность) гражданина или юридического ли­ца на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридического лица, индивидуализа­ции продукции, выполненных работ или услуг (фирменное наимено­вание, товарный знак, знак обслуживания и т.п.)». Более детально понятие интеллектуальной собственности будет раскрыто, по всей ви­димости, в части третьей ГК РФ, проект которой разрабатывается в настоящее время.

Однако независимо от того, в какой конкретной форме это будет сделано, уже сейчас в отечественной юриспруденции, равно как и в зарубежной юридической науке, наметились два основных подхода к рассматриваемому понятию. Одни ученые приветствуют закрепление в законе данного понятия и не усматривают в использовании законо­дателем термина «интеллектуальная собственность» каких-либо эле­ментов ненаучного подхода. По мнению других ученых, данный тер­мин является изначально неточным и ненаучным, в связи с чем он может применяться лишь в политических актах, но никак не в право­вых нормах, имеющих практическую направленность.

Спор этот возник не сегодня, а уходит своими корнями еще к концу XIX века. Уже тогда понятие интеллектуальной собственности и его составляющие — литературная (художественная) и промышленная собственность, которые широко использовались в законодательстве многих стран мира и в важнейших международных конвенциях, подвергались резкой критике со стороны ряда известных ученых. Однако прежде чем обратиться к анализу доводов, обычно приводимых сторон­никами и противниками рассматриваемого понятия и, надо сказать, мало изменившихся за прошедшее столетие, целесообразно хотя бы вкратце осветить генезис понятия «интеллектуальная собственность».

Происхождение самого термина «интеллектуальная собствен­ность» обычно связывается с французским законодательством конца XVIII века, что во многом является справедливым. Действительно, традиция проприетарного подхода к авторскому и патентному праву не только родилась во Франции, но и опиралась в своей основе на теорию естественного права, которая получила наиболее последова­тельное развитие именно в трудах французских философов-просвети­телей (Вольтер, Дидро, Гольбах, Гельвеции, Руссо). В соответствии с данной теорией право создателя любого творческого результата, будь то литературное произведение или изобретение, является его неотъем­лемым, природным правом, возникает из самой природы творческой деятельности и существует независимо от признания этого права госу­дарственной властью. Возникающее у творца право на достигнутый результат сродни праву собственности, которое проявляется у лица, трудом которого создана материальная вещь. Как и право собственно­сти, право на результат творческой деятельности обеспечивает его обладателю исключительную возможность распоряжаться этим ре­зультатом по своему усмотрению, с устранением всех третьих лиц от вмешательства в исключительную сферу правообладателя. Указанные теоретические воззрения на природу авторского и патентного прав были последовательно воплощены в законах революционной Фран­ции. Так, во вводной части французского Патентного закона от 7 января 1791 г. говорилось, что «всякая новая идея, провозглашение и осуще­ствление которой может быть полезным для общества, принадлежит тому, кто ее создал, и было бы ограничением прав человека не рассмат­ривать новое промышленное изобретение как собственность его твор­ца»1. Логическим следствием такого подхода стало закрепление во французском законодательстве понятий литературной и промышлен­ной собственности.

Справедливости ради нужно, однако, отметить, что еще раньше идея об авторском праве как «самом священном виде собственности» была воплощена в законах некоторых штатов США. Так, в законе штата Массачусетс от 17 марта 1789 г. указывалось, что «нет собствен­ности, принадлежащей человеку более, чем та, которая является ре­зультатом его умственного труда»2 . Аналогичные конструкции были

1.  См.: Пиленко А. Право изобретателя. СПб., 1902. Т. 1. С. 84.

2. Азбука авторского права. М.: ЮНЕСКО, 1982. С. 22.

закреплены также в законодательстве Саксонии, Пруссии, Дании, Норвегии и ряда других стран.

Разумеется, приравнивание авторских и патентных прав к праву собственности было бы неверным связывать лишь с теорией естест­венного права. В своей глубинной основе подобный подход был про­диктован потребностями развития капиталистических отношений. Если до изобретения печатного станка и появления мануфактур про­изведение и его материальный носитель (рукопись, скульптура, карти­на) были практически неотделимы друг от друга, а на внедрение в производство технических новшеств уходили десятилетия, то в после­дующем положение дел существенно изменилось. Теперь любая руко­пись, а затем и другие материальные носители произведений могли быть быстро и относительно дешево размножены, а технические но­винки, использование которых приносило владельцам мануфактур ощутимые преимущества перед конкурентами, внедрялись в произ­водство значительно быстрее, чем прежде.

Однако издание книг и внедрение изобретений всегда требовали максимальных затрат средств и усилий именно от тех, кто делал это первыми. Им приходилось так или иначе оплачивать труд создателей произведений и технических новинок, нести затраты по подготовке книг к изданию и доведению технических решений до работающего состояния и т.п. Безусловно, выходя первыми на рынок со своими товарами, они получали известные преимущества перед другими ли­цами. Но нередко эти преимущества сводились на нет и даже не обес­печивали владельцам типографий и мануфактур покрытие тех затрат, которые они несли на подготовительной стадии. Обычно это случа­лось тогда, когда изданные книги и внедренные в производство техни­ческие новинки уже в готовом для использования виде присваивались конкурентами, которые, естественно, не несли подобных затрат и, сле­довательно, могли предложить публике свой товар по более дешевым ценам.

Постепенно такое положение стало серьезным тормозом техниче­ского прогресса и распространения культурных ценностей. Возникла объективная потребность в признании и защите со стороны закона интересов лиц, которые вкладывали средства и труд в сферу художе­ственного и технического творчества и первыми доводили до сведения общества новые идеи и образы. Первоначально охрана интересов та­ких лиц обеспечивалась с помощью системы привилегий, которые верховная власть выдавала отдельным издателям и владельцам ману­фактур. Однако по мере того, как возрастало влияние буржуазии на государственную власть, система привилегий, выдаваемых милостью властей, сменяется законами, признающими за авторами и их право­преемниками независимое от кого бы то ни было исключительное право на использование принадлежащих им произведений и техниче­ских новинок в течение установленного законом срока.

Родиной первых авторского и патентного законов в их современ­ном смысле по праву считается Англия. Именно здесь еще в 1623 г. при короле Якове Стюарте был принят «Статут о монополиях», которым провозглашалось исключительное и независимое от воли короля пра­во каждого, кто создаст и применит техническое новшество, монополь­но пользоваться в течение 14 лет выгодами и преимуществами, достав­ляемыми таким новшеством. В 1710 г. в Англии появляется и первый авторский закон, известный под названием «Статут королевы Анны», которым автору предоставлялось исключительное право на публика­цию произведения в течение 14 лет с момента его создания с возмож­ностью продления этого срока еще на 14 лет при жизни автора. Вслед за Англией патентные и авторские законы были приняты в ряде дру­гих европейских стран и в США.

Оценивая значение этих первых законов, следует отметить, что основной их целью было ограждение интересов издателей и промыш­ленников. Как правило, именно они, а не авторы и изобретатели по­ставляли на рынок результаты творческого труда и потому нуждались в монополии на их реализацию. Права непосредственных создателей творческих достижений интересовали их лишь постольку, поскольку эти права могли быть приобретены ими для использования в моно­польном режиме. И здесь как нельзя более кстати оказалась теория естественного права, признающая за творцом произведения или тех­нического решения право собственности на достигнутый творческий результат. Бесспорно, что от такого признания выиграли в немалой степени и сами авторы, которые получили возможность продавать пользователям результаты своего труда. Наиболее близкими, понят­ными и пригодными для этих целей и к тому же теоретически обосно­ванными явились понятия литературной (художественной) и про­мышленной собственности, которые позднее были объединены в конструкцию интеллектуальной собственности.

Подход к авторскому и патентному праву как к собственности по­лучил наибольшее распространение в XIX веке. Авторские и патент­ные законы большинства европейских стран в той или в иной степени приравнивали права создателей творческих достижений к праву соб­ственности, а иногда и прямо относили их к движимому имуществу. В 1883 г. была принята Парижская конвенция по охране промышленной собственности, которая продолжает оставаться важнейшим междуна­родным соглашением в области охраны промышленных прав. Традиция проприетарного подхода к авторскому и патентному праву достаточно сильна и в настоящее время. Термин «интеллектуальная собственность» широко используется в законодательстве, в научной литературе и в прак­тике многих стран. В 1967 г. в Стокгольме была подписана Конвенция, учреждающая Всемирную организацию интеллектуальной собственно­сти (ВОИС), в соответствии с которой объектами охраны являются права, относящиеся к конкретным результатам творческой деятельно­сти в производственной, научной и художественной областях.

Однако, как уже отмечалось, несмотря на свое широкое распрост­ранение, понятие интеллектуальной собственности практически сразу же с момента своего появления подверглось критике со стороны мно­гих ученых. Противники данного понятия обычно указывали и про­должают подчеркивать в настоящее время, что нельзя отождествлять правовой режим материальных вещей и нематериальных объектов, каковыми являются по своей сути авторские произведения и различные технические новшества; что в отличие от права собственности, которое в принципе бессрочно и не подвержено каким-либо территориальным ог­раничениям, права авторов, изобретателей и их правопреемников изна­чально ограничены во времени и в пространстве; что авторские и патен­тные права защищаются с помощью иных правовых средств по сравнению с теми, которые применяются для защиты права собствен­ности; что право на творческий результат неразрывно связано с лично­стью его создателя и т.п. Реагируя на эти в общем-то справедливые замечания, сторонники теории интеллектуальной собственности ста­ли подчеркивать, что речь в данном случае идет о собственности осо­бого рода, которая требует специального регулирования ввиду ее нема­териального характера1 , объектами права собственности владельцев патентов, субъектов авторского права и товарных знаков являются нео­сязаемые и бестелесные вещи².

Свое логическое завершение подобный подход нашел в теории ин­теллектуальных прав, в соответствии с которой права авторов, изобре­тателей, патентообладателей и т.д. должны быть признаны правами sui generis, т.е. правами особого рода, находящимися вне классического деления гражданских прав на вещные, обязательственные и личные. Так, один из создателей данной теории, бельгийский юрист Пикард, писал, что права на изобретение, промышленный образец и модель, товарный знак, фирменное наименование и т.д. составляют особую интеллектуальную собственность и право на нее существенно отлича­ется от права собственности на вещь3 . Теория особых интеллектуаль­ных прав, многие сторонники которой вообще выступают против ис­пользования термина «интеллектуальная собственность», является в наши дни одной из наиболее распространенных.

В настоящее время практически никто не ставит под сомнение двойственную природу авторских и изобретательских прав. С одной стороны, создателю творческого результата принадлежит право на его

1. Pouillet. Traitе de la propriete litteraire et artistique. P. 26.

2. Розенберг П. Основы патентного права США. М., 1979. С. 42.

3. Urbaneta Mariano Uzcatequi. Propiedad industrial Caracas, 1970. P. 49.

использование, которое носит исключительный характер и в принци­пе может свободно передаваться другим лицам (предоставляться раз­решение на использование результата). Данное право относится к чис­лу имущественных прав и по целому ряду признаков действительно сходно с правом собственности. С другой стороны, автор обладает совокупностью личных неимущественных (моральных) прав, таких, как право авторства, право на авторское имя и т.д., которые не могут отчуждаться от их обладателя в силу самой их природы. При этом между имущественными и личными правами не существует непреодо­лимой грани; напротив, они теснейшим образом взаимосвязаны и пе­реплетены, образуя неразрывное единство.